Руслан Демчук

За два года я выучил английский настолько хорошо, что читал Шекспира в оригинале. Мой уровень английского постепенно поднялся выше уровня C2. Я знаю язык гораздо лучше, чем большинство его носителей (которые часто даже не способны адаптировать свои формулировки так, чтобы они были настолько точными или настолько расплывчатыми, насколько того требует ситуация), и могу довольно точно предсказать, как конкретный носитель языка воспримет конкретный текст (даже если он содержит ошибки) в определённом контексте.

Я учил язык с помощью кипы учебников, кассет, словарей, грамматических справочников, вооружившись несколькими приёмами из Автодидактики, которые я быстро дополнил интервальными сопоставительными обратными переводами, интервальными сопоставительными пересказами, а также другими гиперинтенсивными видами деятельности, которые полностью истощали мой разум каждые два часа и требовали его перезарядки или перезагрузки с помощью некоторых техник йоги и психонетики. Если бы я не получил основательной практической подготовки по когнитивной психологии, социальной психологии, психотерапии, психолингвистике и психофизиологии в Центре «Перспектива» Олега Бахтиярова в 1987–1989 годах, которая сильно изменила меня и некоторые элементы которой я преподаю своим ученикам, я не смог бы многого добиться самостоятельно.

Когда я самостоятельно изучал английский, Интернета, а тем более ИИ, ещё не было, но у меня был доступ к старому радиоприёмнику, который дал мне некоторый первоначальный сверхэкстенсивный аудиальный материал, послуживший своего рода фундаментом для всего обучения, хотя выбор языкового материала был весьма ограниченным. В то время техника многопотокового фонового прослушивания, позволяющая сократить время прослушивания в восемь раз, ещё не была изобретена. За много лет до этого я сидел рядом с похожим радиоприёмником и пытался разобрать тогда сильно глушившиеся передачи BBC, VoA, DW и RF на русском и украинском, и пытался заполнять пробелы в речи, что не только ещё больше отточило слух уже двуязычного десятилетнего ребёнка, уже прочитавшего книги Оруэлла и сотни других, но и заставило его анализировать море противоречивых фрагментов пропаганды.

Любопытно, что англоязычные передачи вообще не глушились: Советы позаботились о том, чтобы их пародия на образование производила тупых рабов, неспособных понимать иностранные языки. Именно поэтому после шести лет изучения английского в школе я всё ещё находился лишь на начальном уровне и едва мог сказать или разобрать короткое простое предложение. Учителя, вероятно, объясняли мою плохую успеваемость слабыми англоспособностями (в конце концов, разве ваш учитель тоже не пытался убедить вас, что его неудачи объясняются отсутствием у вас способностей и усердия?), но я интуитивно чувствовал, что вся система — большая афера англоторможения. Как мог человек, который в возрасте 13 лет сдал вступительные экзамены в УФМЛ, чувствовать по-другому?